|
|
Ольга Ивановна Татаринова
Предисловие издателя к неизданной пока книге “Женская проза второй половины ХХ века
ПРОИЗВЕДЕНИЯ : Критика
Женская проза — литературоведческая категория, прочно вошедшая в мировой обиход второй половины ХХ века, предмет серьезных исследований университетских кафедр и ведущих литературных критиков во всех без исключения западных странах, но очень трудно, почти невозможно то же самое сказать о нашей стране.
У нас дело, кажется, не дошло даже до более или менее внятного уяснения — что же это за феномен и на что в нем акцентировать исследовательское внимание, не говоря уже о неразборчивом и спонтанном читательском, которое в нормальной культурной ситуации должно бы воспитываться школьным образованием и литературной критикой. В нашем же отечестве культивируется, и в последнее время даже с особым нажимом, некая особая доктрина, имеющая своей предысторией советскую нивелировку, “стирание граней” между городом и деревней, между армянином и эстонцем, между талантом и посредственностью, между мужчиной и женщиной и т.д. И до сих пор еще то и дело, по несколько раз на дню слышишь от того или иного телевизионного ведущего, литературного критика, а то даже и от самих писательниц: “не люблю слово “поэтесса”, или ты поэт, или ты никто”... То же самое со словом “писательница”. Прямо как в известном советском анекдоте — безусловно, как и всякое фольклорное явление, остро подсвечивающем нашу тему: под окном роддома стоит молодой папаша, спрашивает у только что родившей жены: “Мальчик?” — и когда молодая женщина отрицательно качает головой, растерянно разводит руками: “А кто?”... Так вот и у нас в литературе по сию пору.
Потому что мужской цивилизации интересен в первую очередь мужчина, его чувства, его переживания, его суждения о жизни, его интересы. Женщина в мировой литературе до совсем еще недавнего времени была типичный литературный о б ъ е к т: прекрасная награда в конце книги заслужившему ее герою, или победившему соперника, или всех соперников (на земном шаре, при ближайшей философской экстраполяции). Великая книга Флобера “Мадам Бовари” потрясла европейскую культуру прежде всего тем, что во главу психологического рассмотрения ставится внутренний мир женщины, женщина, главная героиня, становится с у б ъ е к т о м повествования, а не его объектом. В этом, собственно, и была грандиозная новация Флобера. Но говорил “за женщину” все же мужчина: Толстой, Чехов, Куприн, Теодор Драйзер (“Дженни Герхардт”), Ромен Роллан (“Очарованная душа”) и т.д. Низкий им за это поклон от лица беззащитной половины, только еще выкарабкивающейся в ту эпоху по канату эмансипации из исторической темницы.
Но в двадцатом веке заговорили во весь голос сами женщины — и не только о себе, о своих чувствах, мыслях и переживаниях, от своего собственного лица. Они заговорили о мире, женская проза на сегодняшний день несет затекстовые философемы, предлагающие совершенно новые оценки качества бытия и его социо-культурных и моральных аспектов. В мире возник серьезный мировоззренческий диалог, о котором, похоже, не имеет ни малейшего представления ни наш литературный, ни наш политический истеблишмент.
Тем не менее русская женская проза как факт существует, по крайней мере, со второй половины ХIХ века. Как социокультурный фактор она даже приобретала влияние в начале ХХ века, но потом, начиная с конца двадцатых годов, все это ушло в песок — “все смешалось в доме Облонских”, слова поэтесса и писательница стали восприниматься как презрительные клички, и остались одни общие для всех пишущих ценности — “социалистические”: партийность, революционность, народность. Западные слависты изучают русскую женскую прозу начала века, пишут о ней диссертации, у нас же, насколько нам известно, ею занимается историк литературы профессор МГУ Мария Михайлова, член клуба “Преображение”, предпринявшего настоящее издание, и ее многолетними усилиями извлечены из забвения замечательные имена русских писательниц — А.Мирэ, Лидии Зиновьевой-Аннибал, Евдокии Нагродской, Нины Петровской, А. Мар.
Существует русская женская проза и в наши дни. Можно даже говорить об определенных специфических чертах поэтики отдельных писательниц именно как писательниц, о картине жизни их глазами, об их миропонимании. Пример тому — серьезная статья Нины Габриэлян “Ева — это значит жизнь” в июльской книжке журнала “Вопросы литературы” за 1996 год. Но это все же эпизодические выступления в печати. Превалирует по-прежнему маскулинный взгляд: отрицание, замалчивание феноменологичности женского творчества, и не только в литературе.
Предпринявший настоящее издание журнал “Преображение”, выходящий в свет с 1993 года, наряду с гендерной проблематикой и теорией феминизма, уделяет много внимания женскому художественному творчеству. В нем определился за эти годы круг авторов, далеко, разумеется, не полный, но все же дающий представление о богатстве материала, остающегося за рамками рассмотрения с традиционных, можно сказать, тотально маскулинных и упрощенно-социальных позиций нашей литературной критики, не позволяющих отследить все то новое, что проявляет себя в современной русской женской прозе. В этом сборнике мы представляем читателю имена современных московских писательниц, за творчеством которых мы с интересом следим и произведения которых были опубликованы в журнале “Преображение” с 1993го по 1998 год.
|
|
