|
|
Сергей Кромин
Зарязань
ПРОИЗВЕДЕНИЯ : Поэзия
ТУТ
тут
чиркая на чураке
задымился от времени варева
и рёк
ПЛЕСТИСЬ НО ПЕТЬСЯ
СТРАННИЦА
МОЛИТЬСЯ
ХОРСУ ХРИСТУ И ДАЖДЬБОГУ
и рёк
здравствуйте
земля забор и звезда
земля
макушками медведиц
ты вылезаешь в лес тормашки
так водится
БЫЛ ВЕЧЕР БЫЛА НОЧЬ
зубами зубра чернел забор
дремали птицы
на курьих местах
они не предчувствовали кары
средними днями
они носили перья зёрна и яйца
они не искали ушедшего дня
они не хотели маяться
думая о мгновении дна
и рёк
здравствуйте
почка берёза и камень
вы были моими близкими и далёкими
но деревья голосов ваших не молчат
комони ржут мечутся и мычат
здравствуйте
звёздочки
затычки небесицы
текучий бог хвостом маша лететь к ковшу
иные шарят телескопы
ушы макают в кашу и лапшу
и жуют околесицу
скопом
БЫЛ ВЕЧЕР БЫЛА НОЧЬ
точки плещутся в округе
садятся на руки и тачки
проказницы
резвятся
в них мы быть
те же или другие
какая разница
БЫЛ ВЕЧЕР БЫЛА НОЧЬ
и тут я сказал
здесь смерть таится в именах
и при крещении свинец
положен
сева
в тело имени твоего
в имени твоём ба вероника
грудь грызёт рак
тут ему стало не ахти
от смеха пыхти
иот хао са со ха
захлебнулась аки посох
здесь мир коробится ха ха
и картонно соком высох
в эту мутную годину
булавки слов воткнулись в снег
быки букв букв жужжа взбивали жижу с ног
кололи иглами картины
непостоянного пространства
и море меряно углами
тут сник
встал и лёг
и тут я сказал минутные слова
ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА И СВЯТАГО ДУХА
БЫТЬ ВЕЧЕР
БЫТЬ НОЧЬ
БЫТЬ ДЕНЬ
ЕДИНСТВЕННАЯ НАДЕЖДА
СИДЯТ НА ЛАВОЧКЕ
МАМА И СЫН
БАБУШКА И ВНУЧОК
ПОДЪЁМНЫЙ КРАН НА ВЕРЁВОЧКЕ
И ЛИСТОЧКОВ ПУЧОК
САВАОФЪЛИ
...саваоф ли...
И. Оганджанов
может быть две может быть проясняющие –
а ломка не акмола?
М. Щербина
это будутъ листья чудесъ творящихся всё таки я успел об этом подумать хотя и дышалось ещё по прежнему тяжело почему ты всё время хочешь начать листки своя со слова был это неважно всё равно и если ты и подумаешь это будутъ то они останутся теми же и следующие за ними и не последующие разреши мне закурить вот видишь чтобы не огорчать тебя я даже оторву половину я вообще теперь курю лишь пол-сигареты ты знаешь вместо одной а день то какой нынче печёт почти как затем и зима незаметно точно не лишний он был а километра два-три гнал собаку потому что чешется а леший ещё и глаза его всеохватныя нам то ведь как а оно вон как вот оно как хотя до лета ещё далеко ему нет летом бы околеть ушёл бы ливнем а теперь то теперь чтобы путём выкопать попотеешь (Потей-не потей - ты помнишь Сашка у нас Потей был уходила его мать с проблядью его бутылью)
зачем пчёлам пасечник? А когда заснули то увидели что дороги то и нет вернее дороги и не увидели но проснулись лишь потому что собаки смотрели на них пристально и снег обычно и далеко до лодки как далеко до лодки как до саней и почудилось что безымянный он как снег падал подобно пупку успел уснуть? уснуть успел а лесного орешника ядрышко? дом мы проверяем уже оглядываясь на Пушкина если Пушкин прям и к стене прилип - сыро ещё
листья чудесъ творящихся а ты с работы приходишь и спишь а потом я иногда прихожу и ты спишь а утром ненастно ты и хмуро а там дерево было и мы ходили додерева а сейчас дерева нет но ведь мы всё время ходим додерева его-нет а мы - ходим так может оно есть да оно есть наверняка - спроси об этом у тех четырёх напротив и у одного что в яме поломанного они ответят - недолго осталось глядишь и перезимуешь не то пыль не то поле а валенки вязнут и когда чересчур мы говорим друг другу вот и дерево вот и дошли пошли восвояси непонятно постоянно почему мешает алюминиевый таз то там то тут да и вообще может ли тебе мешать таз хотя бы и алюминиевый да становится не понятно пожалуй как только не уютно у леса темно дождь сломанная карета может помочь бок у собаки тёплый вот и славно он-то и помогает
/ встань на заре и иди ночь опусти в ручей но не мешкай играя видишь - машут - то царь появляется выдь на пригорок откуду кажется лучше и деревья не застят ляжь на земь и бороду простри на царя а потом ходи веселясь / утрорадостирать / и десять фляг воды вози тапками шлёпая / он шёл лишившись пожалуй всего немного опешив дорога проходила мимо колодца / в ведре - вода щепка ещё откуда / у кладбища чуть-чуть потоптавшись прыгала под бугор где разделившись одна тужилась вверх и другая тоже вверх но подальше он был ближе чем когда-либо блеснув болотцем из ведра нырнул в нору колодец был ему нора а бугорки-кочки как баранчики снегом присыпанные муравьи под ними ночуют почему нам всё-таки приходится узнавать это много позже а не до того как снег стает
РАЗ И СКАЗ
И вошёл я в лес и стало темно. вошёл в густой и еловый лес. спустившись скатившись по рыхлому снегу по крутому по склону бугра в низине прошедше и поднявшись. я был один. был ли я один или нас всё таки было хотя бы двое. нас двое с отцом. был я и отец был и лес был заснеженный и пригнут снегом к земле стоял опустив лапы лбы к земле был как была немного поодаль водокачка. как так и этак. и где перекрещивались их корешки появлялись деревья еловые и не. это и был лес. был как крещенский мороз. а собака не пошла с нами проводила до ямы и не пошла дальше пойдём мы не говорили всё равно старенькая она ну она не пошла осталась как кустарник какой ещё кустарник если задуматься да мало ли их стареньких проводят до ямы и останутся как собака... и вот я вошёл в лес и стало темно. и стало не по себе и мне и ему который с ним и лес был тяжёл и света было мало-помалу в лесу. и стали мы стряхивать снег и деревья становились уродливыми и совсем не как водокачка которая была далеко и почаша аз ветвия отъимати но немного и брал я от каждого древа по ветви нижней ежи на земи лежаша и под снегом скры и рубил я ветки лапоньки а папа то на меня глядел а то и по сторонам четыре числом а ещё он падал и вставал и кончил рубить потому что боль не хотел створить деревьям еловым и не и поехал вниз мы вниз поехали я и отец и ехали быстро быстро и деревья лесные мелькали мерцали в очах у нас как кустарники этак и так это ещё хорошо не морозно было а то ноги бы поскрипели по снегу знатно. и были в лесу следы и не пошли мы по ним пусть их и вышли из леса а по дороге деревья волокли красные. и не знали что золы они ведро. а я ведро вовсе новое в колодце утопил жалко ведра то где такое достать нигде. вот и повернули мы обратно в лес я и отец или ещё кто повернули вывернули лыжи назад своя и вошли в лес и стало темно а ветки какие пониже те сухи и цыплячие а те которые сверху были вверху. и прошли мы наискось так то и вышли опять к свету и быстро покатились вниз отец его и тот который с отцом и чрез ручей перебрашась поднялись горнему и ветр дул теперь в луговины наша и поспешили ко дымам своим потому что довольно прохладно было и ветер и у калитки нашей лес лежал и кустарники были гнуты. и вошли мы в лес тот час и стало темно и снегу было положено чересчур на руках наших и верхушках тех и скрипел снег потому что морозец был как колесо тележное и казалось то была телега белая белая как первонапервосвет
и луна взошла и снег был матов и страшен был свет отлунный и тени длины и не было ветра достаточного чтобы сдуть тягость с игл наших и не видели веток своих отъятых и не знали о них ничего.
и взошло солнце и вышли несколько тех которые с отцом были и был отец гол. и пар от него поднимался. и стали мы рубить чурбаки и в поленницу складывать их так и этак и в печки стали их толкать на всех четырёх сторонах и спичками стали чиркать потому что мороз труден был и жилище наше сжимал и надо было борону против него выставлять и горели хорошо ветки сухие а сырые не горели а шипели токмо и паром пухли.
небояснь
утро
утро как можно раннее
наверное всего лишь несколько минут когда
становится возможным вдруг что-либо различить
несколько нисколько
проявление времени не означает ещё
его пришествие так что
о минутах под утро можно упоминать только нехотя
только скрипя сердцем
ты стоишь на стуле или лежишь на столе
а гости ждут и пришли
словно лесные рыбы до времени тебя не замечая
и тут ты увидел что листьев и нет
что вчера то есть в прошлый раз
они пошевеливались ну жёлты и пусть
а сегодня
снег и мороз и вёдра трещат и собаки кто – где
и не закричишь потому что тревожить не хочется
но вот все обернулись и посмотрели на тебя
а ты посмотрел на них вроде как в ответ
хотя произошло это одновременно
и деревья в их взгляде приметил застуженные
и понял что все за одно
точно река и варежка и берег поросший осокой
и приготовился ведь уже давно
только неудобно стало
на стуле и на столе
потянулся потому что занемел немного
распугивая их своим изменением
и было утро и самое раннее
а день следом был будто гул колокольный
покрова престольнаго
***
и тогда
и теперь
растворились реки присутствия пути нашего
тут и там
отличие может быть
только в том - что
а в этом - и исход
мы вспомнили и
или не вспомнили
а то и окинули разом
движение разрозненных деревьев
колокола колодцев да носят до нас речь оки
мы окунули тогда руки в оку
мы стали стаей одиноких рыб
мы бродим полем будто брат
глубокие глыбы зверей близки нам
как некогда
как никогда до того
глядите они гладят вихри травы нашей
запомним ныне свой неявно но существующий шаг
и когда приоткроется
и когда приотворится форточка в там
нам может быть
как и жукам
не станет жутко
ведь
и тогда
мы теперь
как и тогда
как тут так и там
и если мы на тропе нашей не увидим следов
и если мы на траве нашей не увидим наших незаметных следов
то может мы увидим что-то и то
заоконное
вот мы и тут
мы
а вдруг да и немы
но всё же теперь
те кто был и
или не был
или пребудет
теперь
узреша изб онёчки
дубы и собаки входят к нам сквозь дверь
сквозь наглухо забытую дверь
входят внезапно
***
и абие вста волкъ звЂрем волховавше
акы оки речь
в смятении протянул он уцелевшие колоски и полоски
он обозрел некогда дружественное поле
поле убегало непрочитанной странницей
аконо акына говоръ
блеском и песком утекающим
плескался вынцы венец и цны
и вста волхъ
и навостри оуши своя
ажо оужи поползоша к рЂзани
да затопили бо
ужи-вороны
истбой сашки-тюремщика
зЂми краюху
кры лья мi
захлопотав
буйна
бурь брань
и бысть ношть
валь пурги
и днЂсь
и тмущая тма
и не катилась белая
более кибитка
где она везде её не видать
и вста волхвъ
исполнився гудомъ ратныимъ
и воста
лось выходит из леса
подобно дыму
он поднимает свои немыслимые глаза
глядит на времени листву
пешь шёпотъ его
бЂсконенъ
жу гладит звуков валуны
отбрось их
пей поток
бегите басом по реке
когда мы думаем о воде
мы видим года пузырёк
моря дрожат как пузо рек
ока и рече :
ручей
бежит от слова ледяной
встаёт гора
как богарогъ
волховъ-рЂка
носити своя гремучия тучи
грохоча по горамъ и яругамъ
гдЂ градъ слЂдов твоихъ волховъ-рЂка
нет его
гдЂ волховъ-рЂка дыры твои
въ округе
волны волны заполняют собой ночь
в себя возвращая
заря зарязани
погромна
***
ЗВЂРИ звери убегающие точки травы потворы творя
они исчезают как горе и гога они появляются как деревья
мелькая липами лап они смеются озирая окрестности плача
они гладят нам лбы
раскрыт их глаз крот держит в руках нечуй-травы пучок
он верит что время в нору не придёт он волосом забирается в лес
глядит на мошек монашек он радуется куря бычок
звЂри верьте в кудеса
летит чудесная оса
она коса
сварог несёт свар рык
тут седеющие на клочках звери стали обозревать корешки снов
под дубами подобно маслу как птицы бродили смыслы они страшны
как стража
звЂрь звЂрь выходит из норы головной коры
ветра попятного ретив тетерев
дулдул
гнал
в дол
дыл
бу
ВОИНЪ выходит выходит воинъ
вышел как пеший в поле притихшее молчат тучи
птах шеи оглодав он увидал стоящие на непохожей тропе
буквы быка
он трогает их бока
шириширы и лихоломы сорвались с холмов своих оглушая
как
крукокирку
халд халд
вот и полетели синенькие бабочки сперва васильковые а за ними
байковые
гляди: шёл барашек не евший хлебушка
земля с клюкой лежавшая как бабушкин платок: неносити тебе мати - отнимает
у него глоток
воинъ произносит слова
предметы вырастают как радости сливы слева он ими колбу на пол няет
колдунонкидунон скачет в алдан
мир стреноженный как трава дрожит и рвётся из ножен стражи
он стриж он уже не дрова
начиняется ночи ком
звери и твори мчатся ничком
перед ними может быть путь
– тут есть о чём говорить?
ЗАРЯЗАНЬ
летели стружки с неба крошки
падая на шапок кружки
перьями паркой птицы
кыча
резвился перун
в око оки иго оков
башен очей
рязанского следственного изолятора
неженщина прапорщик
пры пыр щак
капом застыла
под матовым куполом
верёвочным коридором
вели
время
капало
времени зуб – вера ворона
бузина а не зуб
видишь шагов своих скрип
вижу
це добре
пир куч кирпича
чолы кули кулича
в хвостовом вагоне компрессор
стучит
совсем не похоже на швейную машинку
контроль
компостер
кусает тонкие бумажные листочки
ШЧШ
мужик растерял орехи
а перед этим пил из горлышка
пятнышко на стекле
проехал тепловоз
скрипя распущенным болтом и гайкой
и открывая с шипом дроссель вентиль
голко
галки
в сумерках берёз
раскачивали сучья пылко
и поднимали ветра полки
они сидели облезлые
были бы голуби пожалел болезные
а так галки что же галки
ну да пусть их
бился в стёкла рогача
фар стареющий поток
парень парень рокоча
вера вора кипяток
в зубную щёлку был невидим
невинный магазин
и щётка пылесборочной машины
разбрасывала пыль
берёзы двуноги
кинули руки навстречу мечу
и бысть сеча
отец ловца отца зари
где
ты
трепался о цезаре
модный мудак
зеленогрудо одетый
с козыря
ради вашего божа
подай скока можа
мык!
если взять число вестовых столбов
и поделить на число шагов сердца
можно увидеть множество
уходящее в бок
без имени плыл полон звуков
смотрел множеством глаза
на самосвал задравший кузов
из леса тёмного лаза
***
едва деревья
оборотили берёзовые свои внутрь глаза
бедою дубовою
обняло их
не зашелохнёт трава
не заколышет
более
бурными булавами
подобно орлам
ждут вены вины ножа
ЧАРУН НА ПОГИБЕЛЬ ТЕБЕ РЕЧЬ ТВОЯ
бе бо бабы ходяше
и творяше кра
и поима батыю
воя земли рускои
и поведе рязань его на разор
где звёзды глядят на избы
много равных зверей
вышло из ручья чаруна
они до рог богатыри
верят ли они в его смерть
нет они в его смерть не верят
части радости дуба
сбросили к ногам бога
желудей пожар
земля дивления холмов сосен и лип
протянула ему
силищу лап
тут
в грозных молниях
поднялся чарун
деревьев песню и травы
услышал
времён куски жуками на буграх
сплетались
а он плыл как молитва
всегда сегодня
с непокорной своей булавою
и тысячи зверей восходят от
чаруна ручьёв
***
выть-ко лешой
ни травой ни пнём потусклым
кабыть бык булькал
а то мураши
мышей грызут
а мыши и мешают - пышшат
да нам грозят - вот ужо попомните
жуков кружево
ночью
трещит дергач
сквозь дыры куч
монах гляди монах
повышен
повешенный
тревожныепсы дрожат
как звезда
мечутся сварожицы мчатся братья бурные
бежит гроза
деревья идут в молчании
на вопрос - они - шелестят
они протягивают листья
и
лишь борозды берёз на лице моём
слышишь монах монах речь?
на весь лес так брык и пошёл
махни рекой
се – бзых старушечий
василисин
телегитянулисьтамгдебродилилесовизайцевзубцы
хо - хэ - хоу
вот и я стал ещё на один мал времени ближе к смерти
хэу - хо ле - ле
ВЫВЕРНИТУЛУПЪ
глазами быть могучего бога
глядела музыка
и стал тяжек он
пакы
в стремительной оторопи поступи
и созерцал многия тысячи вёрст вещей явных
я вижу время шаг цветка
дрожит подобно мху воды
я вслушиваюсь в шуршание шагов
неся стаканы полные беды
река шумела
под ножием городов их - пузыристых -
вспузыривших земь
и погоре весь конЂцъ голъ
а ломъ копнянъ бысть дробнъ
от хохота хатъ ихъ
по швам валились мужикижуки
молитвы шевелили
мы обозрели окрестности стужи
мы не отвернулись
птицы будто отцу
протягивали прозрачных птенцов своих
навстречу лёту его
он увидел всё что не есть на буграх
прошли лошади
взором его бубровым до корней травы
бродит только косо повешенный час
он не находит более синего вечера
покинутым зверем качаясь
мы говорим возникает мир
тихое небо и исчезающий вид природы глядят на нас точно пустырник
здравствуй скажем мы возвращению своему
спаси господи люди твоя и благослови ты достояние свое
***
а то и утро если вдруг да и не вечер а то и даже ночь и зима ёж ворчит и заворочался ужа потревожив стоял тихий ветер я и в пальто и шляпе неправда у меня не было дудки я давно и дудки на шее не ношу нигде не было видно проносящихся их тени могут быть в станице время висит над нами как буря подвижность птиц возможно поддождём ещё чудь и мордва русский мужик появляется тут же и исчезает будто бы испугался но так ли это вот и окно или икона и окно и икона вглядываемся ли в них как в прорубь а если и да то когда или хотя бы где но все же даже и это не совсем важно ибо отошли мы уже от хлябей халуп наших и оглянушась на охлупени своя но позже притекли травы торопливыя дабы избавить от безъязычья каменья наша и повергша мнозих из нас и обратиша во спячь и снова иное искать мы стали слова а нет так и весло ДАЛЁК НОЧИ КОЛЯН И ВАСИЛИЙ ЕЩЁ ИЗ КОЛЕНА ЧУДО ТОГО ТВОРЯЩЕГО БРАЖНЪ ШИШКУ КОПНЯНСКУ ВЫСЛУШИВАЮЩИЙ ПРИБЛИЖАЮЩУЮ КО МЕСТУ ТАМУ ДАВНЕМУ ДА ЗОРОМ ГРА ЗЫРЯЗАНСКОЙ ВЕЧЕРА ДА И ЗИМЫ ОСТУДИВ ЗАМОРОЧЬЕ был днём престольный снег и сова то мелькала над главой уцелевшей а то и вида ея не было поодаль
ВОТ И СПИТ АВСЕНЬ
вот и спит авсень
а в овсе синь
вот и спет авсень
заснул кепка за шеломянем
не бренчит усом аки беркут
искипела в поле ягода
и небо настало
загораются
светлячки-ночнички
чинь чок
и все стали ходить друг на друга и отключаться
вылезла луна из нутра кирпичного
и ну лаять
а лица блюдца
кривляются на луну
а луна лает
этовсегдатаккогда
авсень вымоется
перед сном
прочитает молитву малиновую
и ляжет спать
прикатится катя
и давай лаять
а все тычут в неё пальцами
пялятся
и говорят:
вон баба несёт воду в ведре
и боится её расплескать
а выдра спит
дыра вы
а луна лает
льёт йот
а выдра спит
по пречистенской набережной
бережно
ноги переставляя не шёл пречистенький старик
шаря шарниром в карманах
немного дурмана чтоб в рот влить
а потом в полутумане
парить над кремлём турманом
и пить
из чаши лужи
на лыжах
примчался бетонный матрос
воду крючками толча и распихивая
он вспыхивал
изредка галча от стужи
на сторожа даже
МИР РАССЫПАЛСЯ НА ЭТАЖИ
ползали мухи и мураши
(я в засыпанной траншее
стану после с мурашами
запорошит
членистоногую шею
и рот забьёт)
цы птиипь
взлетали птицы
шатуны шептали
птих каменный бог птах
щука в щёку вбила хвост
сын бежжубый жаб ловил
бегали собаки бабаки
коты клубки путали
под мышками ворочались
мишки с голубыми глазами
в мешки сложа зернушко
они тоже были люди
звали зорюшку
но спит усень
полощется на ветру
суконный милиционер
оцепенел
(свисток редел)
машет веткой
в ушах ватка
бес сукна у дел
вот как
стеклянный стеклодув
плавит минут дюны
огибая молчащую землечерпалку
они плывут льдинами
по москве реке
вот и спит овсень
а вот спет авсень
проснутся ли в семь
знает Бог
БЪРЁЗОВБОГЪ
священо по Кольке
и когда выплыли три рыбы указуя клювами на него и он понял что сим смерть предсказана и лёг во весь рост и исторг зучь мугучий и не смогла вода вместить гортани его и колыхались облацы мчавшись по нёбу его
И НЕ ШЁЛ КОЛЬКА УЪ КОЛОДЦА РУКАМИ РАЗМАХИВАЯ
шил дождь
в шалаше колдун
концы секунд держал
кол дан божкам
ЧУХХХ Ч ХЪ
только почувствовал колюшка ако жесть тяжела дачтобы отнеба спастися наклониввся испугался колюнька а из горла уже пробочка выкатилась испугался колюнько тяжелобольно аотовсюду ужежучки выпрыгивали непоймать рука в точку реки грудны и захлопнули над колюнькой крылья лёг колюня и остывает тпь его легко стало
столы и стулья не имеют более ризницы и десять тысяч вещей с имя
никто не может сказать слова его и не поднять никому стакана его и никто не может сказать ли сказал он сам слово свое и поднял да и опрокинул стакан ли свой но только поднял колька стакан доопрокинул яго в глоть свою и сказал слово свое
где косы ходят
тяжело жилам жить
да возопиша баобабы над смертью своей над смертью мира крушивших их и его и потекла вода их речью самогонной во утробы
вломились мужики убивающие кольку но тогда отступила горечь белая ибо не наслал ещё тогда колдун кшу протяжное кшу которое стюра кричала оборотясь собакой а свою суку туманную сын ея витька из ружья убил
а колюшку клюшками билибили
а колянчик лёг по первоначальному загодя ещё
ИДЁТ ОН ЛИ УЪ КОЛОДЦА РУКАМИ РАЗМАХИВАЯ ЕДВА ЛИ
на деревягинские горшки бабы сплетаются и вошло в него кшу
он стоит он слушает копыт птканье лошадей он смотрит глазами бърёзовбога
я вижу мир тревожный
дрожит как живот придорожный
тут рухнул двор как храмов двор как спящая сова
глядит как богоматерь копнянская церковь разрушенная много лет в ней сдохли леса и аистов гнездо
земли глаза глядели как я шёл заплутав я видел плавную реку в ней рыбы купались стремглав на спине человека плыла собака спину когтём распоров обрыв восхищаясь был ласточкам домом смеялся бобр проточный и бърёзовбогъ : неудачный день добр
я искал шуркин дом
ъхэхъ
как он далеко
близко
КУКУШКА ДУБА: гусеница авангарда живёт изменяясь
жуки гложут заумь
СКРЮ : время облака и дорога диссонансны
слышишь созвучия небоподобие?
дождь шил в шалаше колдун
ихтнаг
концы секунд держа
кол дан башкам
могилка нахохлилась от дождя
в поле мухи умирали
над холмом мигалки глупь
там я сидел глядя окрест
СПЯЩАЯ СОВА : мы уходим будд поток
кумом бумажным
мы боимся потуг
убегая мы не ведаем ничего
вот и обедня нам
РАДЫ В ТРАВЕ УЛЫБАТЬСЯ БУКАШКИ И БОГ
ВЕДЬ ИДЁТ УЪ КОЛОДЦА КОЛЬКА РУКАМИ РАЗМАХИВАЯ МЫ ИДЁМ УЪ КОЛОДЦА РУКАМИ РАЗМАХИВАЯ ТОЛЬКО НЕТ НАС КОЛОДЦА РУКАМИ РАЗМАХИВАЯ И НЕТ
КУКУШКА ДУБА: ГДЕ ? ЖИВЫ НА ЛИ МЫ ?
ЧУ
БЕЖИТ ЧЕЧЕНСКИЙ ВОЛК ГРОЗНЫЙ
ТРАВУ ЛИЖЕТ
ЛЕЖАТ ВАЛКИ
И БЪРЁЗОВБОГЪ
***
внезапно
он всё нарастает
с мешком а страшно
пойти-посмотреть-встать-подняться-спать-пойти-посмотреть
гул глыбой гул
Бога?
смолкло
ллкло лк алк
паллкла
зачем убиваете зачем вам это не старуха семнадцати лет
в низи не зима
найдётся ли гнездо для чувств а для крика дыра
камушек а мыша боится т выроет ямку а и не сможет скататься
шуршат што-ли ?
пойти посмотреть хо тябы бе да!
им не перечь-ловко-чьрьпок то как хрусткнул
шатается-шатается
мук обрывист конечен
а тряпку то дай руки стереть
голуби
а об угол смешно или стружка
был след большой собаки глубок как тот снег
был снег клубок собаки большой как тот след
быка
|
|
